— Извините, — сказал мальчик. — Вы тут не видели жабу?

Рон и Гарри дружно покачали головами, и мальчик начал причитать.

— Я потерял ее! Она вечно от меня убегает!

— Она найдется, — заверил его Гарри.

— Да, наверное, — грустно произнес круглолицый. — Что ж, если вы ее увидите…

И с этими словами он ушел.

— Не пойму, чего он так волнуется. — Рон пожал плечами. — Если бы я вез с собой

жабу, я бы потерял ее еще на платформе. Хотя моя крыса немногим лучше жабы, так что не

мне об этом говорить.

Крыса все еще спала, уютно устроившись у Рона за пазухой.

— Может, она давно умерла, а может, и спит — разницы никакой. Выглядит

одинаково, — с отвращением проговорил Рон. — Вчера я пытался ее заколдовать, чтобы

она стала желтого цвета — я подумал, что так она будет выглядеть поинтереснее, — но

ничего не получилось. Я тебе сейчас покажу, смотри…

Рон порылся в своем чемодане и вытащил оттуда потрепанного вида волшебную

палочку. Она была выщерблена в нескольких местах, а на конце поблескивало что-то белое.

— Шерсть единорога почти вылезла наружу, — смущенно заметил Рон. — Итак…

Не успел он поднять палочку, как дверь купе снова открылась. На пороге снова

появился круглолицый мальчик, но на этот раз с ним была девочка с густыми каштановыми

волосами, уже переодевшаяся в школьную форму. Ее передние зубы были чуть крупнее,

чем надо.

— Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее отыскать. Так вы ее

видели или нет? — спросила девочка прямо-таки начальственным тоном.

— Он здесь уже был, и мы ему сказали, что не видели, — ответил Рон, но девочка,

кажется, его не слушала, ее внимание было приковано к волшебной палочке в руках Рона.

— О, ты показываешь чудеса? Давай, мы тоже посмотрим.

Она опустилась на свободное сиденье, и Рон занервничал.

— Э-э-э… — нерешительно протянул он. — Ну ладно.

Он прокашлялся и снова поднял палочку:

— Жирная глупая крыса, перекрасься ты в желтый цвет и стань такой же, как масло,

как яркий солнечный свет.

Он помахал палочкой, но ничего не произошло. Короста по- прежнему оставалась

серой и все так же безмятежно спала.